Детская площадка
22.10

25.10 в 19.00 Лекция Ирины "Приручить Пегаса: как наука о мозге может помочь поэтам и музыкантам" на PSYDAY-2019

Добрый день всем гостям этого сайта! На связи Ирина, и у меня потрясающие новости.

Прошлым летом я сообщила в соцсетях, что начала писать книгу о сонграйтинге. Отчасти для того, чтобы ответить наконец на вопросы, которые годами задавали мне слушатели и журналисты: «Что рождается сначала, музыка или стихи? Что должно произойти для того, чтобы бабочки в животе превратились в песню?»

А отчасти – для того, чтобы найти для себя самой ответ на вопрос «А что вы делаете, если вдохновение не приходит?»

Я много раз говорила в интервью, что лучшие из моих песен были написаны именно в порыве вдохновения, как будто сами собой – и более того, всегда была уверена, что всё самые стоящие вещи в искусстве создавались и создаются именно так, а не в результате расчета и систематических усилий.

Так это или нет на самом деле?

Чтобы разобраться в этом, я записалась на курс сонграйтинга в легендарном колледже Беркли, культовом учебном заведении для музыкантов. Сонграйтинг в Америке – это целая наука, он преподаётся как полноценная академическая дисциплина: с лекциями, зачетами, творческими заданиями и экзаменами. И помимо теории и практики работы с текстом там самое пристальное внимание уделяется теме Writer’s block. Как его избежать и что же делать, если с тобой это всё-таки произошло.

И интерес мой к этой теме был совсем не академическим. К сожалению, я на практике столкнулась с тем, что по-английски называется так красиво: «райтерс блок».

Возможно ли назвать эту отвратительную вещь столь же красиво по-русски? Писательский ступор? Тупик? Затык? Марта Кетро вот предлагает так и называть: ПИСательский заТЫК, пистык. И да, это слово звучит не очень-то научно, но зато фонетически идеально передаёт весь спектр твоих эмоций, когда ты понимаешь, что свою последнюю песню (Боже-Боже, неужели действительно последнюю? Спаси и помоги!) ты написал полгода назад. Год назад.

Это холодный пот паники. Это чувство «мне конец». Те, кто знает, о чем я, поймут. И те, кто знают, о чем я, не любят об этом говорить. Но я знаю точно, что они многое отдали бы за волшебную таблетку, которая вернула бы им утраченную свежесть, буйство глаз и половодье чувств. Мне она тоже была очень нужна.

Летом 2019-го я поняла, что написала за прошлый год две песни. Одну после 10 дней семинара по даосским практикам. Другую – после трех недель жизни в уединенном домике в тайских джунглях под Хуахином. А вот дома, в Москве, моя Муза молчала, и молчала глухо. Почему, черт возьми? Я вспоминала то время, когда училась в МГУ, и песни лились потоком – в трамвае, автобусе или по дороге на лекцию: рраз! И новая мелодия. Неужели дело только в молодости, в утраченном времени? Если так, что мне действительно конец. Я тонущий корабль, и бегите все прочь, пока не поздно.

Или, может быть, все-таки есть надежда? Есть шанс вернуть себе этот драгоценный дар, найти где-нибудь мерцающий волшебный эликсир, превращающий события и чувства в стихи и песни? Если есть хоть минимальный шанс, я должна его использовать. Сдаться всегда успею.

И я решила вернуть себе студенчество. Я начала слушать по-английски онлайн-лекции, читать американские учебники и сдавать зачеты по просодии и семействам рифм. Мой мозг взорвался! А потом словно пересобрался заново – и заработал как прежде, быстро осваивая большие объемы новой информации.

Больше того. Когда я осилила половину курса в Беркли, я вошла в тренинг Лилии Ким «ДНК истории». Лилия -  писательница и сценаристка, переехавшая в Штаты, чтобы пробиваться в Голливуде. Помимо своей непосредственной профессиональной деятельности, она начала преподавать сторителлинг – и не только его драматургические и литературные техники, но и нейрофизиологические основы. И это большая удача для всех, кто пишет.

Тренинг «ДНК истории» беспрецедентен по информативности и до предела насыщен практическими упражнениями. И тоже взрывает мозг! Ибо для того, чтобы конструировать образы персонажей и пошагово строить арки их трансформации, ты должен прежде всего разобраться с самим собой, (поскольку учиться этому проще всего на самом себе). Надо честно пересмотреть огромные и не всегда явные пласты своих мотиваций, намерений, страхов и амбиций. Ох, это непросто. А потом - пересобирать себя, осваивать новые навыки, создавать в своем мозгу новые нейронные связи. Учиться по-настоящему понимать других... И да, ты должен заниматься всем этим регулярно, каждый божий день – потому что только так эти новые сети закрепятся и смогут начать работать.

Итак, с утра я занималась теорией и практикой сонграйтинга на английском. А вечером садилась смотреть лекции, читать материалы и выполнять задания по сторителлингу. И это был лучший подарок, который я могла себе сделать! Выяснилось, что все те годы, что я работала артисткой, мой мозг отчаянно тосковал по такой нагрузке, и теперь просто неприлично наслаждался процессом и весь как будто бы чесался изнутри.

И нет ничего удивительного в том, что после трех недель такого интенсива со мной произошел вожделенный womit-draft, и в компьютер словно сам собой выгрузился за несколько часов весь каркас моей новой книги.

Стало понятно, что с теорией и практикой сонграйтинга я более-менее разобралась (сдав потом в итоге на 98 баллов из 100 возможных). А вот до ответа на второй вопрос – о природе вдохновения и о том, можно ли управлять им осознанно - ещё плыть и плыть. С самых первых уроков в тренинге вводилось понятие дефолт-системы мозга и объяснялись принципы её функционирования как основы нашей креативности – и моя концепция Музы начала рушиться. Большинство моих привычных представлений опрокидывались на ходу. Я начала читать на эту тему всё, что упоминалось в тренинге – и всё то, что приносил гугл. Прежде всего, Андрея Курпатова, «Красную таблетку» и «Чертоги разума». К большой моей удаче, уже в 2018 году он подробно написал про ДСМ. Я смотрела все лекции педагогов Беркли о том, как преодолеть этот чертов Writer’s block. Читала фолиант Антонио Дамасио «Мозг и возникновение сознания». И снова по-английски: книжку Скотта Барри Кауфмана Wired to create, «Рожденные творить», которая пока не переведена на русский, и революционное исследование Меган Мейер, Дартмутская лаборатория нейрофизиологии, и других, о дорсо-медиальной подсистеме ДСМ.

Я проводила столько времени, переводя и конспектируя эти источники, столько возилась с черновиками, чертя схемы и выгружая информацию на карточки-шпаргалки (потому что черновики потихоньку превращались в простыни), что совершенно не удивилась, когда в один прекрасный день обнаружила в почте приглашение выступить спикером на конференции журнала Psychologies по теме «Меняем мозг – меняем жизнь». Да я как раз проделала этот эксперимент на своей собственной шкуре! И мне есть, что об этом сказать.

И главное. Песни, они вернулись. Сначала была смешная детская песенка про пони Тинкербелл, на английском, она нужна была для курса сонграйтинга как творческое задание в теме просодии. Потом, - как раз когда я въезжала в то, как пишутся биты сюжета в арке трансформации героя, - я увидела на фейсбуке фотографию одного там водопада, снятую прекрасной Еленой Почесневой. Я вгляделась и увидела лицо старика: длинные серебристые волосы и борода, огромные глаза, полные тени и прохлады… и через пару часов была готова песня «Хранитель водопада», мы вот только что сыграли её премьеру на концерте в зале МИР на Цветном.

А потом потихоньку пришли и другие…

Как и почему это случилось, и за что они меня наказывали - расскажу 25-го октября.

Cube, Тверская, 3. Приходите.